Китайцы всех подставили

Прелесть времени, в котором мы живем, заключается помимо прочего в том, что споры по поводу будущего автомобильной промышленности в мире не утихают. Будем честны, все мы делимся на тех, кто верит в неизбежность полного перехода на электротягу и тех, кто считает это тупиковой ветвью развития и ждет, когда человечество образумится и вернется к уничтожению кислорода в атмосфере путем сжигания ископаемого топлива.

И в последние месяцы мы все чаще слышим последних. Несмотря на общий рост продаж электромобилей в мире, на отдельных рынках то тут, то там наблюдаются откаты. Вот и немецкие автопроизводители заговорили о том, что план властей запретить продажи автомобилей с двигателями внутреннего сгорания уже в 2035 году не реалистичны. В Mercedes и вовсе заявили, что это приведет к коллапсу всей европейской автомобильной индустрии.

Если вам кажется, что вы когда-то что-то такое уже слышали, то вам не кажется. Вот примерно то же самое мы слышим как минимум с начала 1990-х, когда власти штата Калифорния впервые потребовали продавать у них электромобили. И автоконцерны сделали все, чтобы эти планы сорвать. Тогда — успешно.

Аргументы всегда одни. Посмотрите, мы сделали электрические модели. Видите — их никто не покупает. Мы не готовы продавать их в убыток. И не будем. Других электромобилей нет. Так что если не хотите остаться с велосипедами — снимайте запрет на продажу бензиновых машин.

Это прокатывало не раз и не два. И, кажется, многие рассчитывают на то, что это прокатит снова. Ок, Норвегия уже фактически перешла на электротранспорт. Да, Tesla выступила очень успешно. Но это же исключения, которые только подтверждают правила. А правила таковы, что у Mercedes, Volkswagen, Peugeot, Fiat теперь есть электрические модели. А покупатели все равно хотят бензиновые или хотя бы гибриды.

На этом фоне альтернативным голосом прозвучало интервью главы Volvo Хакана Сауэльссона агентству Bloomberg. Он заявил буквально следующее:

«Через десять лет все новые автомобили станут электрическими. Возможно, в отдельных странах это случится позже, но в результате случится везде».

При этом у Volvo в 2025 году также наблюдается спад продаж электромобилей. Этому, впрочем, есть и объективные причины. На рынке все больше конкурентов, старые модели действительно уже продаются не так хорошо, как год назад, а продажи чисто электрических новинок от шведской марки только стартуют. Вот и 74-летний Самуэльссон уверен: дальше будет лучше.

А знаете в чем разница между Volvo Cars и, допустим, Mercedes? А в том, что Volvo с 2009 года принадлежит китайскому концерну Geely. Тому же, которому принадлежит, например,  Zeekr. И Volvo даже не обязательно создавать современные электромобили самостоятельно. Им достаточно просто взять, и наклеить свои шильдики на китайские автомобили. Я вам больше скажу, уже сейчас минивэн Volvo — это не более чем перелицованный Zeekr 009.

Учитывая этот момент совершенно особенно звучат следующие слова Самуэльссона: через десять лет в мире будет около трех крупнейших китайских автоконцернов. Старой гвардии автопроизводителей в этой ситуации придется как-то выживать. Ну то есть понятно, как выживет Volvo — с помощью Geely. А вот как быть остальным — непонятно.

И действительно. Как теперь тот же Mercedes или Audi добьются отмены запрета на продажу машин с двигателями внутреннего сгорания в Европе? Угрозами того, что если он перестанет предлагать ДВС на рынке не останется автомобилей? Китайские автоконцерны только этого и ждут! И действуют превентивно: BYD уже строит завод по производству электромобилей в Венгрии.

Есть завод Tesla в Берлине. Есть завод концерна Stellantis в Польше, который, кажется, рано или поздно переориентируется на выпуск электромобилей китайской марки Leapmotor. Есть в конце концов Турция, власти которой создали нового национального автопроизводителя TOGG, который выпускает только электрические машины и готов продавать их с европейской стороны Босфора.

И нельзя сказать, чтобы у традиционной европейской автоиндустрии не было времени на то, чтобы подготовиться. Напомню, что первый полноценный электромобиль в мире был создан именно в Европе, а конкретно во Франции в 1881 году — за четыре года до того, как в соседней Германии затарахтел первый автомобиль с бензиновым ДВС.

Были годы послевоенного подъема европейской автомобильной промышленности. Были годы ее рассвета: 1980-е и 1990-е, когда европейские машины казались лучшими в мире. А значит были средства на то, чтобы осваивать новые, электрические технологии.

Так кто виноват в случившимся? Сам не верю, что пишу такое, но получается что — капитализм. Говоря финансовым языком, автомобильная промышленность — это длинные инвестиции в условиях коротких денег. Проще говоря, европейские автоконцерны принадлежат акционерам, которые хотят прибыли здесь и сейчас. А для кардинальной перестройки такой промышленности на выпуск электромобилей надо вложиться на 10-20 лет вперед и все эти годы терпеть убытки. Зачем, если уже есть оборудование для выпуска бензиновых машин? Не проще ли пролоббировать отмену закона о запрете ДВС? Проще, если вся индустрия выступает единым фронтом.

И тут всю индустрию подводят китайцы под руководством их Коммунистической партии. Которые берут и налаживают массовый выпуск электромобилей. Инвесторы не дают длинные деньги? Не проблема — их даст один из государственных банков Китая. Для хорошего дела — не жалко. А что делать с казнокрадами китайские суды знают.

И не виноваты немецкие, британские, французские инженеры. Они умеют проектировать отличные машины, в том числе электрические. И не их вина, что многие из них уже нашли работу в Китае. А виноваты владельцы европейских автоконцернов, которые не готовы были вкладываться в будущее, соглашаясь нести убытки в настоящем.

И их тоже можно понять: они не хотели рисковать будущем собственных наследников, инвестируя в электромобили, которые еще не факт что выстрелят, когда можно заработать здесь и сейчас и сохранить заработанное для потомков. Ну а то, что эти самые потомки станут тратить деньги отцов на покупку для себя китайских машин — в этом все же есть определенная историческая справедливость.